"Эйфория по должности не положена" intervija ar Aivi Roni laikrakstā "Telegraf" [10.08.2010]

Autore: Aleksandra Gluhina

Publicēšanas datums: 10.08.2010

Rubrika: ziņas/ intervijas

Низкая степень интеграции латвийского общества несет угрозу для безопасности государства и НАТО, убежден министр иностранных дел и многолетний представитель Латвии при Североатлантическом альянсе Айвис Ронис. Влияния России на решение проблемы нацменьшинств, по мнению дипломата, быть не должно. Чувствительный вопрос необходимо рассматривать самим. И, по наблюдению г-на Рониса, местная политическая элита к этому близка.

В отличие от многих поначалу беспартийных коллег, глава латвийской дипломатии Айвис Ронис за три месяца работы в правительстве ни к одной политической организации не примкнул. Он не баллотируется на выборах. И сразу после 2 октября собирается вернуться к привычным делам — привлечению международных инвестиций. Однако до ухода из МИДа перед опытным дипломатом еще стоит круг непростых задач, главная из которых — подготовить первый официальный визит латвийского президента в Москву.

— Насколько сложно беспартийному человеку руководить внешнеполитическим ведомством в предвыборное время?

— Я рад, что по главным вопросам внешней политики между всеми латвийскими партиями всетаки есть консенсус. Это очень облегчает работу мне и всей нашей дипломатической службе.

— На вас оказывают политическое давление?
— Нет. Я его не чувствую.
— Почему же тогда вы отказались комментировать недавнюю поездку двух министров — Иманта Лиегиса и Каспара Герхардса — на слет бывших легионеров в Бауский край?

— Это событие не имело внешнеполитического значения и резонанса.

— А как гражданин Латвии вы можете высказать свою оценку?

— Мое мнение как гражданина сейчас никому не интересно. Я не участвую в выборах. Конечно, у меня есть своя позиция по отношению ко всему, что происходит. Но как гражданин я выражу ее в день выборов.

— Чем тогда обусловлена смена вашей риторики в оценке латвийскороссийского диалога? Выступая на Балтийском форуме в конце мая, вы буквально цитировали Рейгана и призывали "снести стену". Однако в интервью Латвийскому радио на прошлой неделе вы сдержанно говорили, что не испытываете эйфории от перезагрузки отношений между Ригой и Москвой.

— Российские и американские эксперты обычно употребляют термин "перезагрузка", я же думаю, что латвийскороссийские отношения, если использовать терминологию компьютерной лексики, можно было бы определить как upgrade (улучшение существующей системы. — Ред.). Никаких противоречий в моих заявлениях нет. Призыв убрать стену и цитату Рейгана я использовал по отношению к самому Балтийскому форуму. Я предложил организаторам, чтобы они разрешили и другим политическим партиям участвовать в нем. На мой взгляд, качество форума и латвийскороссийские отношения от этого бы только выиграли. Форум — все равно с каким названием — мог бы проводиться под эгидой двух министерств иностранных дел — Латвии и России. Что касается моего интервью Латвийскому радио, то дипломаты и специалисты внешней политики по определению не могут испытывать эйфории. Я считаю, что есть позитивное развитие в наших отношениях. И в том интервью, и в других я призывал к большей откровенности, в том числе по вопросам истории.

— Что конкретно вы ждете от Москвы?

— Вопервых, есть очень много вопросов, которые накопились еще с 90-х годов прошлого века, — 8 соглашений, важных для двухстороннего сотрудничества. Например, ужасные пожары в России и наше желание оказать свою помощь. Я надеюсь, что мы сможем это сделать. Но с другой стороны — у нас готово к подписанию соглашение о сотрудничестве в чрезвычайных ситуациях. И российская сторона до сих пор, мягко говоря, не была достаточно активна в продвижении этого договора. Обсуждение другой группы вопросов необходимо для нашего будушего. У нас есть общая граница. В Латвию идет большой приток контрабандных товаров — например, сигарет. Нам нужно содействие с российской стороны. И есть еще круг тем, которые до сих пор мало рассматривались в контексте двухстороннего диалога, — история. Я думаю, что визит президента Латвии в Россию будет способствовать открытию российских архивов. Если президент Медведев призвал россиян к модернизации своего же государства, мы это всячески приветствуем. Но мы знаем по своей истории: без откровенности и открытости этого трудно добиться. Откровенность — часть модернизации. Если оба государства создадут совместную комиссию историков и они будут профессионально работать, а наши архивы уже открыты — это будет очень хороший знак и очень хороший процесс подхода к истории.

— А что Латвия готова предложить взамен? Может, отказаться от своих материальных претензий за годы оккупации?

— Мне кажется, что история не принадлежит ни одному государству — особенно совместная история. Она принадлежит людям, которые жили тогда и живут сейчас. Историю нельзя обменять на чтото. Открытость архивов — нормальная практика большинста демократических государств. Конечно, есть всякие исключения, например, в случае с военными архивами. Но откровенность нельзя на чтото променять. Мы открыты к диалогу с российской стороной. Обсуждение другой группы вопросов необходимо для нашего будущего. У нас есть общая граница. В Латвию идет большой приток контрабандных товаров — например, сигарет. Нам нужно содействие с российской стороны. И есть еще круг тем, которые до сих пор мало рассматривались в контексте двустороннего диалога, — история. Я думаю, что визит президента Латвии в Россию будет способствовать открытию российских архивов. Если президент Медведев призвал россиян к модернизации своего же государства, мы это всячески приветствуем. Но мы знаем по своей истории: без откровенности и открытости этого трудно добиться. Откровенность — часть модернизации. Если оба государства создадут совместную комиссию историков, и они будут профессионально работать, а наши архивы уже открыты  это станет очень хорошим знаком и очень хорошим процессом подхода к истории.

— Такие чувствительные вопросы, как предоставление гражданства, участие неграждан в муниципальных выборах, могут получить новое звучание в общем контексте?

— Вряд ли они могут быть подняты латвийской стороной. Это наше внутреннее дело. Неграждане — вопрос, с которым мы должны здесь работать. И я считаю, что над общественной интеграцией мы должны работать лучше. Я, конечно, не исключаю, что с российской стороны этот вопрос может подниматься. Он уже поднимался на тех уровнях, на которых были встречи. Но полагаю, мы в Латвии всегда открыты к диалогу.

— Судя по вашим словам, изменение правового положения неграждан не будет обязательным условием для улучшения экономического партнерства...

— Помоему, это было бы совсем неправильным подходом. Ситуация внутри Латвии, общественная интеграция — это должно быть делом сердца латвийского парламента и правительства.

— Когда всетаки может состояться визит Валдиса Затлерса в Москву? Если до выборов президент не успевает, в октябре ему предстоит формировать правительство, то из ближайших сроков получается ноябрь?

— Мы действительно хотели бы, чтоб этот визит осуществился этой осенью. Помоему, нет никакой особой разницы, до выборов или после. Этот визит не имеет влияния на наши внутренние политические процессы. Будем ждать. Мы осознаем, что российские власти сейчас заняты совсем другими вопросами — в частности, ситуацией, которая сложилась изза пожаров. Мы не особенно тревожим российскую сторону своими датами. Это их приглашение.

— На ваш взгляд, латвийские политики осознали факт глобальной перезагрузки?

— Надеюсь, да. Другое дело, какие выводы они из этого делают. Помоему, политические силы, конечно, заметили, что появилась другая динамика в отношениях между США и Россией, изменились повестки дня ЕС и России, России и НАТО. Латвийскороссийские отношения ни в коем случае не должны выпадать из общего контекста. Я думаю, наши политики это понимают. И надеюсь, что Москва это понимает.

— Вам не кажется странным, что Латвия, будучи 20 лет независимым государством, попрежнему выстраивает свои отношения с ближайшим соседом, ориентируясь на то, что сказал Вашингтон и как чихнули в Брюсселе?

— Думаю, нет. Нас с русскими объединяет тысячелетняя история, взаимные интересы. Но, конечно, будучи страной ЕС и НАТО, мы очень тесно консультируемся со своими союзниками.

— Один из докладов, который вы в соавторстве с другими экспертами по НАТО при Центре европейских реформ опубликовали год назад, определял низкую степень интеграции нацменьшинств в странах Балтии как одну из потенциальных угроз для безопасности региона и всего альянса. Вы на самом деле видите серьезный риск в этническом расколе латвийского общества?

— На мой взгляд, общественная интеграция должна быть более эффективной. Я считаю, что у большинства людей — и граждан, и неграждан — одинаковые ценности, похожие взгляды на мир и взаимная ответственность за будущее нашего государства. И, безусловно, интеграция общества должна проводиться в том числе в интересах безопасности нашей страны.

— Через что может происходить эта интеграция?

— Я не хочу углубляться в вопросы внутренней политики в это чувствительное предвыборное время. Мои личные соображения неинтересны, потому что я не смогу их внедрить.
— Вы чувствуете, что политическая элита Латвии созрела для перемен?

— Думаю, да. Понимание есть. Предвыборная ситуация, конечно, сказывается. Но осознание есть.

— Вступая в должность министра, вы констатировали наличие в латвийской политике системного кризиса. Проведя в этом политическом кризисе три долгих месяца, вы увидели из него выход?

— Да... Будучи министром, я даже более глубоко вижу узкие места нашей политической системы, которые не позволяют нашему государству быть быстрым в принятии решений и которые не способствуют, чтобы политические силы решали вопросы долгосрочной перспективы.

— Улучшения возможны?

— Полагаю, возможность есть. Главное, чтобы было осознание. Мы слышали много предложений, как изменить систему — и от президента, и от политических партий. Идеи есть. Главное, чтобы те, кто получит власть после выборов, стали их осуществлять.

— Вам не страшно оставлять ведомство после 2 октября?

— Нет. У меня в МИДе очень хорошие коллеги — самоотверженные профессионалы. Главное, чтобы перед ними ставили качественные политические задачи.